«ЗДРАВСТВУЙ, НЕБО»

Герой нашего рассказа «Здравствуй небо» заслуженный летчик Советского Союза Каргинов Мурат Азаматович.


Леонид ЗЕНИН


«ЗДРАВСТВУЙ, НЕБО»

Рассказ-быль

Перелом голени, – с досадой сказал хирург.

- А летать буду? – скороговоркой спросил пострадавший.

- Все зависит от Вас, – спокойно ответил врач.

- От меня, тогда буду, – твердо произнёс Мурат и, сделав строгое выражение лица, задумался.

Все произошло так неожиданно, так нелепо: надо же было после полетов бежать ночью к штабу напрямик. Несколько секунд. Скрежет металла. Удар. Сильная боль…

Должен летать. Мересьев смог. Почему же я? Но подумай: сверхзвуковой истребитель. Огромнейшие перегрузки.

Для Мурата они были потребностью: любовь к небу сильней перегрузок. Теперь надо было считать дни. Первый рентген. Неудача. Кость сращивалась неправильно.

Лежит Мурат Азаматович Карганов в госпитале со сломанной ногой, взгляд устремлен в потолок, лицо серое, грустно поглядывает на абажур. Иногда прикрывает глаза, а мысли роем, перебивая одна другую, кружатся в голове. Прощай небо!

Вспомнил родное село, окруженное снежными вершинами, красивые пейзажи Осетии, старенького отца, мать. Придется вернуться в родные края.

-Ас! Покоритель стихии! – передразнил себя, и снова воспоминания полезли в голову.

-Летное училище. Аэродром. Полеты. Осталось сдать за один курс высшего авиационного училища летчиков…

Любил Мурат Азаматович пройтись в летной форме по городу в родной Осетии, гордился свой профессией бесстрашного покорителя неба, мечтал стать летчиком-испытателем.

И вдруг – несчастье. Оно случилось не в полёте, когда садился в сложняке, с остановившимся двигателем, еле дотянул сверхзвуковую машину до посадочной полосы. Было такое, что горели подвесные баки, лопались сразу по два пневматика колес на посадке… Да и трудно вспомнить все сложные ситуации, из которых выходил победителем. Теперь потребуется немало воли.

Скорей бы кто прилетел из родных с Кавказа, хотелось увидеть близких, товарищей, летчиков, посоветоваться. Хирург сказал «срастется», но почему-то ушел задумчивый.

Написал с горечью письмо родным, друзьям, где излил душу, что без неба не может. Сидеть «чиновником» в такие годы где-то в канцелярии не в его характере.

Вскоре в госпиталь навестить однокашника приехал друг. Усач Черенидзе с огромным носом и громовым голосом. Первые его слова были ободряющими.

- Будешь, дорогой, летать. С врачами говорил, гимнасты после перелома рук, ног и то на снаряды возвращаются. А ты кавказский человек!

- Дружище! - обнял Мурат товарища, отодвигая подальше закованную в гипс ногу.

В этот день они посидели долго, и Мурат окончательно решил: пока молодой – надо летать. Неправильно срастается нога – снова ломать и снова сращивать.

На душе стало веселее. Прочитал в газетах об испытании нового сверхзвукового лайнера ТУ-144. Об успехах летчика дважды Героя Амет-Хан Султана. Встречались с ним не раз.

Человек большой воли не перед чем не останавливался.

Кажется, настроение поднялось. Ежедневно получал по несколько писем.

Навещали друзья, летчики с полка.

Одна мысль, одна мечта наполняла его - летать. Наступил день проверки.

Рентген. Ожидание положительного заключения хирурга. Сердце почему-то взволнованно билось.

- Кость опять неправильно начала сращиваться,- пожимая плечами, виновато сказал хирург. – Надо снова ломать и снова сращивать.

Загудело в голове Мурата. Отчаяние, кажется, разбило его всего, но тяжело дыша он выдавил три слова:

- Ломайте и сращивайте снова!

Ночь прошла в думах о дальнейшей судьбе. О своей судьбе.

- Пора на списание. Довольно…

Но каждый фильм, посмотренный по телевизору, каждая прочитанная книга внушала свое: у сильных людей есть страсть, есть воля, и они не отступают от цели, чего-бы это не стоило.

По решению комиссии Мурат был направлен в Москву в Центральный госпиталь, и это обрадовало его и вселило надежду. Но лучшим вдохновителем оказался врач-хирург подполковник Пилипенко.

- Я должен летать, - убежденно произнес Мурат, с надеждой поглядывая на хирурга.

- Будешь летать, только нам придется изрядно повозиться, а тебе ждать и терпеть,- уверенно и твердо, просто, как - будто так должно так должно и быть, произнес Пилипенко.

Мурат засиял от радости. Строгий, внушительный голос, уверенность доктора окончательно исцелила душеный недуг. Сомнения были отброшены, на вооружение теперь пришло одно – терпеть, готовность выполнять все указания врачей.

В письмах звучало торжество предстоящей победы. О читал о спорте, физкультуре, об излечении болезней ног о большой воле великих людей. Вспомнил о летчиках Трижды Героях советского союза А.И. Покрышкине, И.Н. Кожедубе, о космонавтах Ю.А. Гагарине, Г.М. Гречко и о других волевых людях, и сказал себе: «А я что не смогу…».

Рентген. Второй, третий…

- Придется еще разок.

- Согласен, – отвечал Мурат.

И операции следовали одна за другой. Их приближалось уже к десятку.

- Ну, что, браток, одиннадцатый раз, – снова спокойно произнес Пилипенко.

У Мурата появилось подозрение. Он старался уловить в речи Пилипенко малейшую тень сомнения. Он понимал - неправильно сросшаяся нога в первый раз усложнила дело.

Книг Мурат уже не читал – терялась его вера в хирургию, в ее надежность.

Спала с лица улыбка. Письма, в которых товарищи пытались подбодрить его, он читает небрежно. Приезжала жена, уговаривала – дети большие, можно на пенсию. Ведь немало пережила она с ним. Но Мурат сказал: Буду летать!

Одиннадцатый сеанс рентгена он встретил с полным равнодушием.

Измученный, усталый от дум, надежд, сомнений, Мурат похудел, лицо осунулось, появились морщины под глазами и первая седина на висках.

Хирург в тот раз не заставил долго ждать, явился строгим и, подняв для успокоения руки, покачивая ладони, сказал:

- Будь спокойным, все нормально.

Мурат чуть было не вскочил, но предусмотрительный Пилипенко, улыбаясь, предупредил:

- От радости можно еще раз сломать. Теперь ждать терпеливо, заниматься физкультурой и будете летать.

-Ура!- пронеслось в душе у Мурата.- Я буду летать! Слышите?! – закричал он, обращаясь к своим трем товарищам, лежавшим в палате. – Я буду летать.

В этот вечер Мурат рассказывал о сверхзвуковом истребителе, о перегрузках в зоне. Время летело неудержимо быстро.

Праздник Советской Армии. Цветные наряды. Сияющие лица. Все веселятся и пляшут под баян. Скоро отдыхающие разойдутся, а Мурату хочется доказать, что он здоров. Оглядел зал быстрым взглядом, нет ли Пилипенко, он мысленно взвесил, смело подошел к баянисту.

- Лезгинку… Эх! – вскрикнул по-удальски Мурат, бросил клюшку товарищу и пошел плясать. Врачи и медсестры смотрели с удивлением на больного, которого много раз возили на операционный стол. А он плясал всё энергичнее, всё быстрее. «Вот вам, вот вам, вот вам!»- часто стучали каблуки. Все видят улыбающееся лицо, большие редкие зубы и черные сверкающие глаза.

- Мурат!-подзадоривает летчик из соседней палаты, - Хорошо!

А пот льется градом. Зубы сцеплены не от радости, а от боли. Чем это кончится? Опять операциями? Но уйти рано нельзя. Струсить – ни в коем случае! Рисковать, так рисковать. И выдержал!

– Стойте! Стойте! – кричит вбежавший Пилипенко.

Музыка смолкла.

- Ты, что одурел? До сотни операций хочешь догнать?

Посмотрел на улыбающееся лицо Мурата и сам улыбнулся:

- В палату!

Рухнул от боли на койку Мурат, а сам смеётся, и плакать хочется. Ночью нога болела. Дня два не давал нагрузки. Полегчало.Пилипенко осмотрел ногу – остался доволен.

После врачебно-летной комиссии главврач, посмотрев на Мурата, с восхищением сказал:

- Будешь летать. Все врачи ВЛК за тебя. Победил! Храбрый ты, черт!

Окрыленный Мурат уехал на родину.

После отпуска прибыл в полк. Иногда ночами сидел над наставлениями и инструкциями по лётной подготовке и не уставал. Изучил самолет и двигатель досконально и твердо. До десяти потов «летал» в душной кабине тренажера. Приехали инспекторы, проверили, допустили к полетам.

Сел в «спарку», первую родную птицу, и заплакал от радости. Утирал слёзы, чтобы никто не видел.

Взлет за взлётом. Посадка за посадкой. Оценки - «Отлично».

Первый самостоятельный вылет на боевом сверхзвуковом истребителе.

Он шёл нетерпеливо к самолету, все чаще отмеряя шаги своими тупоносыми ботинками, широкоплечий, в перегрузочном костюме, в блестящем, как зеркало гермошлеме. Он готов был бежать и всё прибавлял шаг, неотрывно глядя на серебристую птицу с номером «пять» и стоявшего рядом с ней техника. Когда он подымался по стремянке в кабину самолёта, ему показалась, что большая угловатая птица, горбатясь, как наседка, приседает к земле, словно перед своим возмужавшим любимым птенцом. Она глянула на него добрыми глазами множества приборов, стекол, цифр, стрелок, выключателей, кнопок и рычагов. И сердце его наполнилось радостью. Пальцы рук по привычке делали своё дело. И, как-бы останавливая волнение, он тряхнул головой, нажал кнопку «запуск», машинально двинул педалями.

Двигатель взревел на секунду, накручивая обороты турбины. Приборы показывали: нормально. Всё проверено, можно выруливать. Мурат поднял руку в знак одобрения, качнул головой технику, увеличил подачу газа и резво вырулил.

- В небо, в небо! – кричало всё в нём.

Включён фор саж, двигатель взревел, раздирая воздух, обрушил беспрерывный гром на всё окружающее. Стальной орёл качнул носом и устремился вперёд, оставляя позади промелькнувшие здания, вытянувшихся в линию стальных братьев и внимательно наблюдавших за взлётом товарищей. Плавно поднял нос, затем истребитель, изменив угол, стремительно полез в высоту.

–Чувствуется почерк, - произнес кто-то из стоявших.

–Эх, любит небо, страшно любит, – сказал инженер, провожая взглядом превратившийся в точку самолёт.

Родная стихия. Быстрокрылая птица уносилась ввысь. А Мурат смеется все громче и громче. «Здравствуй, небо!»

Прикованный к сиденью, он вместе с машиной устремился в необозримую даль воздушного океана. И улыбался, как ребенок, от неудержимой радости. Он снова в полете, он снова штурмует небо.

Л. Зенин

Газета «Доблесть» № 119 от 07.10.1972 г.

Просмотров: 48Комментариев: 0